На протяжении более двух лет, с 1982 по 1984 годы, Кристина Цек жила в Доланджи, главном поселении беженцев бонпо, расположенном в местности Солан штата Химачал-Прадеш в Индии, наблюдая за жизнью общины. Ее докторская диссертация основана на этом опыте. В течение этого времени Кристина провела много часов, беседуя с Лопоном Тензином Намдаком – как его скромно и обычно называли в то время, ламой, который сыграл ключевую роль в обеспечении безопасного места для поселения тибетских беженцев религии бон, и который впоследствии стал самым почитаемым учителем мирового сообщества бон. Его Святейшество Йонгдзин Тензин Лопон Намдак ушел 12 июня 2025 года, достигнув ста лет. Это интервью посвящено памяти Ринпоче и опубликовано (на сайте speechofdelight.org - прим.пер.) на следующий день после завершения всех ритуалов очищения в Шентен Даргье Линг по случаю празднования бонского Лосара – 19 января этого года.
— На протяжении более чем двух лет вы провели много часов, беседуя с Лопоном Тензином Намдаком, или Йонгдзином Ринпоче, как многие его называют. При каких обстоятельствах проходили ваши беседы и о чем вы говорили?
— Он был очень занят, обучая монахов в Школе Диалектики, но я всегда чувствовала себя желанным гостем. Возможно, он хотел говорить со мной по-английски. Иногда, реже, он был занят и говорил: «Нет, не сейчас». В остальных случаях он всегда угощал меня чаем и приглашал посидеть и послушать.
Он делился историей своей жизни. Но это было не только о нем самом; он мог рассказывать все о своей деревне и своей семье. Он с большой нежностью отзывался о своей матери. Он часто упоминал, с некоторой гордостью – если это подходящее слово, – что она дожила до очень преклонного возраста. Я думаю, она достигла 104 лет. Возможно, от нее он и унаследовал свое долголетие.
Также мы вместе занимались некоторыми переводами. Он зачитывал текст на тибетском, а затем давал приблизительный перевод на английский. Я это записывала, а затем немного корректировала английский. Последним, над чем мы работали, был его «Путеводитель по паломничеству в Тибет», и я очень сожалею, что не закончила этот перевод вместе с ним. Мы проделали уже, примерно, две трети пути. К каждому упомянутому месту он мог добавить так много информации, потому что он там был. У него была чрезвычайно хорошая память.
— Интересовался ли он Западом и вашей жизнью? Он задавал вам вопросы, или это вы больше спрашивали, а он объяснял?
— Нет, он особо не интересовался Западом. Он уже видел его собственными глазами. Он не проявлял любопытства в этом отношении и не был мирским человеком. Он был больше сосредоточен на обучении своих монахов и оказании им помощи в становлении геше. А вот настоятель, Сангье Тензин (Его Святейшество 33-й Менри Тризин - прим.пер.), напротив, проявлял любопытство и всегда интересовался тем, как обстоят дела. Ему нравились гаджеты – например, наручные часы с разными функциями.
Они очень отличались друг от друга. Монахи называли их отцом и матерью монастыря. Сангье Тензин был отцом, он был более строгим, сторонником дисциплины. Но я не могу себе представить, чтобы Лопон Тензин Намдак кого-то дисциплинировал или наказывал. Он разговаривал с монахами, говорил им, что они в чем-то не правы, но не применял наказаний как таковых. Я никогда не видела и не слышала, чтобы он так делал.
— Эти двое лам обедали вместе?
— Нет, они кушали раздельно. Дом Лопона Тензина Намдака находился за пределами монастыря. У него там была своя маленькая частная жизнь – он преподавал. Он приходил в монастырь на ритуалы и так далее, но они не ели вместе; у них были раздельные места пребывания.
— Йонгдзин Ринпоче – Лопон Тензин Намдак – преподавал у себя дома?
— Да, там была учебная комната, но довольно часто он преподавал на улице, во дворе.
— Кто готовил для него еду?
— Его монахи. С ним жила группа монахов, и они готовили для него. Одним из них был Тензин Вангьял, который позже стал известным учителем на Западе. В то время он был очень молодым монахом и чрезвычайно усердным в учебе. Можно сказать, он был звездным учеником Лопона Тензина Намдака. И он очень щедро уделял время и мне. Когда у меня возникали вопросы, я часто задавала их ему, а он передавал их Лопону. Он оказал на меня большое влияние, пока я была там. Когда в прошлом году он несколько недель был в Лондоне, я договорилась с ним о встрече, и мы вспоминали старые времена. Я показала ему все старые фотографии, и мы поговорили о монахах из его группы, с которыми я познакомилась в Доланджи. «Он в Норвегии, а этот – в Германии». Они разбросаны по всему миру. Есть спрос на их обучение.
— Вы когда-нибудь обедали с Лопоном?
— Я особо не ела вместе с ним. Обычно я пила с ним чай. Но бывало, что я обедала с настоятелем Сангье Тензином. Довольно часто я просто ела то же, что и он. Он любил отвлекаться от темы во время еды. Если я задавала ему вопрос, он мог начать отвечать, а затем переключиться на что-то другое, или кто-то заходил с какой-то просьбой, и мы заканчивали разговор, так и не дойдя до сути. В то время как Лопон Тензин Намдак был очень сосредоточен на том, о чем вы спрашивали.
— Вы сделали очень хорошие снимки, когда были в Доланджи для своих исследований. Они сопровождают статью, которую вы написали для «Празднования ста лет мудрости», сборника текстов, опубликованного к столетию Йонгдзина Ринпоче. Особенно выделяется одна его фотография, заглавная для этой статьи.
— Это по-настоящему он: его чудесная улыбка, мягкие глаза. Он был таким добрым человеком. И, знаете, он довольно часто смеялся. Он смеялся много.
Статья сокращена, переведена и опубликована с разрешения автора — Йитки Поланска, главного редактора сайта speechofdelight.org. С оригинальной и полной версией статьи можно ознакомиться по ссылке. Копирование контента на другие ресурсы запрещено автором.
