Тулку Понсе Игме Тензин был признан реинкарнацией Лопона Сангье Тензина, учителя Йонгдзина Тензина Намдака и первого лопона монастыря Менри. Предлагаем к прочтению выдержку из интервью, где 26-летний тулку из Мексики делится подробностями своего необычного опыта.
— Вы познакомились с Юнгдрунг Боном в очень юном возрасте и при очень необычных обстоятельствах: вас признали тулку, реинкарнацией ламы, когда вы были младенцем. Можете рассказать, как это произошло?
— В те годы Намкай Норбу Ринпоче каждый год приезжал в Мексику давать учения по дзогчену. Я не знаю, как мои родители заинтересовались такими учениями, но каким-то образом они об этом узнали. В 1995 году Намкай Норбу заболел и порекомендовал местным организаторам пригласить вместо него Тензина Вангьяла Ринпоче. Они последовали совету, и в мае того года Тензин Вангьял провел учение в Мехико. Мои родители не смогли поехать, но двое жителей из их родного города, Чиуауа, отправились на это мероприятие, а когда вернулись, сказали моим родителям, что им очень понравилось учение, и что они пригласили Тензина Вангьяла Ринпоче давать учения в Чиуауа в следующем году, и что он, к их удивлению, согласился. У них не было опыта в организации ретритов и было мало финансовых ресурсов, поэтому они немного беспокоились о том, как с этим справятся. Мои родители заверили их, что помогут: они купили билет на самолет для ламы и предложили принять его у себя. Тензин Вангьял Ринпоче приехал к нам домой в сентябре 1995 года. Это была первая встреча моих родителей с ним и их знакомство с Боном.
— Именно Тензин Вангьял Ринпоче указал на вас как на тулку, верно?
— Да. Он приехал в Мексику на следующий год, в сентябре 1996 года. Я родился на месяц раньше. Он снова остановился в нашем доме и рассказал моим родителям, что перед поездкой ему снились сны, в которых Лопон Сангье Тензин, который также был его учителем, являлся ему в западной одежде и говорил, что собирается перевоплотиться на Западе. Позже у него были еще сны, которые навели его на мысль, что его учитель перевоплотится в нашей семье. В то же время моей маме тоже начали сниться необычные сны. Она много практиковала гуру-йогу и обрела сильную связь с этой практикой.
Тензин Вангьял сказал нам, что он сообщил Йонгдзину Ринпоче и Менри Тризину об этих снах, поскольку они были единственными авторитетными лицами, которые могли подтвердить, что сны несли подлинное послание. Они оба отнеслись к этому немного скептически, потому что для них было непонятно, зачем Лопону Сангье перевоплощаться в Мексике, а не в Непале или Индии. Но сны содержали некоторые убедительные знаки, и поэтому и Йонгдзин Ринпоче, и Менри Тризин сами начали искать знаки.
В феврале 1997 года, когда мне было шесть месяцев, Тензин Вангьял Ринпоче организовал поездку в монастырь Менри, к которой присоединился мой отец. Однажды, когда они уже были в Менри, шел дождь, и мой отец нашел укрытие на крыльце здания монастыря. Он не знал, что это здание было домом Его Святейшества Менри Тризина. Когда дождь прекратился, Его Святейшество вышел и спросил моего отца: “Вы Хорхе Вальес, не так ли? Я только что вышел из трехдневной медитации, где просил о знаках, и вы – первый человек, которого я встретил после того, как вышел, кроме того, посмотрите: в небе не одна, а две радуги протянулись с востока на запад”. Так рассказывает эту историю мой отец. Также Его Святейшество указал на кукушку, сидевшую на дереве неподалеку, что считается еще одним благоприятным знаком.
— Приняли ли ламы и семья в тот момент реинкарнацию как факт?
— Да, приняли. И когда мне было три года, я отправился в монастыри Менри и Тритен Норбуце, чтобы получить титул тулку, принял прибежище и получил свое тибетское имя.
— Это, должно быть, перевернуло жизнь вашей семьи с ног на голову.
— Я думаю, что мои родители вместе с Йонгдзином Ринпоче и Его Святейшеством поступили мудро. Традиционно, когда признают тулку, семья отдает ребенка в монастырь в возрасте двух-трех лет. Мои родители не хотели этого делать. Они согласились на то, чтобы ламы были рядом с их сыном и сопровождали его в монастырь на какое-то время каждый год, но прежде чем согласиться на большее, они хотели подождать, пока я сам стану способен понять и решить, действительно ли это то, чего я хочу.
Я помню, что, когда мне было девять лет, я разговаривал с Йонгдзином Ринпоче во время моего пребывания в Тритен Норбуце, и он сказал мне: “Как насчет того, чтобы провести год в Менри после окончания средней школы перед поступлением в старшую школу?” И именно так мои родители и я решили сделать. Как я уже говорил, когда мне было двенадцать, я впервые отправился в монастырь один и пробыл там целый год.
Я думаю, что это был хороший подход, который позволил избежать рисков, связанных с таким положением. Я читал книгу о тулку, родившихся на Западе. Большинство их семей следовали традиционному тибетскому пути и отдавали маленького ребенка в монастырь, но, став подростками, они отделяли себя от этого и хотели вернуться на Запад и жить нормальной жизнью. Они чувствовали себя так, словно кто-то украл у них детство. И это случается не только с жителями Запада, но иногда и с тибетскими тулку.
Его Святейшество Менри Тризин и Йонгдзин Ринпоче также подчеркивали, что мне необходимо и хорошее светское образование. Когда я закончил годичное пребывание в монастыре, Его Святейшество сказал мне: “Теперь отправляйся в Мексику и заверши свою учебу. Иди, играй, наслаждайся жизнью там, а потом возвращайся продолжать занятия”.
Тулку Понсе Игме Тензин на учениях Кхенчена Тенпа Юнгдрунга в Шентен Даргье Линг, август 2022 г.
— Считаете ли вы, что ваше положение тулку помогло вам в развитии как человеку и как практикующему?
— Да, я так думаю, хотя в некоторые периоды жизни у меня были сомнения по поводу всего этого, особенно когда я был подростком. Я думал: ”Кем я хочу стать в будущем?" Я бы сказал, что быть тулку – это сильное выпадение из “западного” контекста. Иногда я чувствовал, насколько ответственность и ожидания были тяжелыми, я испытывал на себе все это давление. Люди приходили и рассказывали свои истории о том, какая у них крепкая со мной связь… А еще предполагалось, что я стану учителем, что я обязан им стать. Давление толкало меня не в ту сторону, заставляя задаваться вопросом: “Что, если я не буду достаточно хорош?”. Но когда я более глубоко погрузился в учение, с хорошим знанием тибетского я начал по-настоящему ценить возможность впитывать все эти знания. Эта традиция дает невероятное понимание эпистемологии, того, как мы познаем вещи, как работает мышление… Мне очень нравится философский аспект этой доктрины. Она малоизвестна на Западе и уникально глубока.
Статья является переведенной выдержкой из интервью, полная версия которого опубликована на сайте speechofdelight.org - онлайн-журнале центра Шентен Даргье Линг в августе 2022 года. Интервью провела Йитка Поланска.
