Отрывок из ретрита Чогьяла Намкая Норбу по Песне Ваджры в Гонконге от 17 мая 2012 г.
Часть 1
Сегодня Тибет становится более современным, многие идут в школу, учатся. А во времена моей юности в Тибете, когда я приезжал в какую-нибудь деревню, то читать и писать там умели от силы пара человек. Но даже не умея читать и писать, люди хранили верность Дхарме и проявляли глубокую преданность. Однако такая преданность может превратиться в слепую веру, если человек не понимает, что следовать учению нужно для того, чтобы попытаться понять, что такое путь. Люди следуют за именами лам и реинкарнациями и думают, что достаточно просто увидеть перевоплощение и получить благословение — и обретешь реализацию. Некоторые тибетские ламы придерживаются таких же взглядов и готовы раздавать благословения, защитные шнурки и т. д. Как только такие люди получают благословение (лама кладёт что-то им на голову, читает мантру) и защитный шнурок, они уходят домой в полном удовлетворении. Но таким образом достигнуть реализации невозможно.
Я родился в Тибете. В юности я обучался сначала в монастыре, а затем в колледже. У меня не было времени на то, чтобы быть реинкарнацией. Когда я наконец взял на себя обязанности перевоплощения, я поехал на конференцию в Китай, после чего меня попросили преподавать в школе. Позже я вернулся в Тибет и встретился со своим учителем Чангчубом Дордже, чтобы получить от него учения. Затем я поехал в Центральный Тибет, потом отправился в Кхам, но там царили беспорядки, и я вернулся в Центральный Тибет. Когда в конце концов я приехал в Индию, у меня не было времени, чтобы быть перевоплощением: элегантно сидеть и раздавать благословения и защитные шнурки. Тем не менее спустя годы, когда я вернулся в Тибет, многие тибетцы, особенно из моего региона, знали, что я ношу имя реинкарнации, поэтому они пришли ко мне за благословением и т. д. Люди очень хотели получить защитные шнурки, но тогда мне не из чего было их изготовить. В итоге мне удалось сделать шнурки из кусочков ткани из пяти или шести моих рубашек. Так что уезжал я всего с одной рубашкой.
Меня, однако, такое положение дел изрядно расстраивало. Особенно когда приходили некоторые пожилые тибетцы, и я просил их сесть и послушать немного мои объяснения по Дхарме. Они садились, а я простым языком рассказывал про благие намерения для накопления благих действий. Я не давал непонятных им объяснений о состоянии дзогчен. Но они меня не слушали, а сидели и болтали друг с другом.
Вот пример отсутствия способности следовать такому учению. Даже когда учитель проявляет сострадание и хочет что-то сделать, ничего особо не сделаешь. Поэтому мы и говорим, что учение Дзогчен предназначено для людей с высокими способностями. Многие думают, что высокие способности — это что-то наподобие реализации махасиддхи, который может взаимодействовать с чистым измерением самбхогакаи. Но в Дзогчене под высокими способностями имеется в виду не это.
В учении Сутры, переданном Буддой Шакьямуни, есть объяснения пяти способностей: тепа, цондру, тренпа, тингедзин, шераб. Первая способность — участие, ваша преданность, ваш интерес. Большинство людей не заинтересованы [в учении]. Например, мы размещаем объявление об учении Дзогчен, говорим, что передача Дзогчена жива и очень важна для каждого. Мы можем даже разместить эту информацию на телевидении, чтобы большинство людей услышало её. Но сколько человек придёт на ретрит по сравнению, к примеру, с населением города? Почему они не участвуют? Потому что им не интересно, у них нет этой способности.
Остальные способности связаны с первой: если у человека есть способность к участию (интерес), тогда следует сочетать её с присутствием. Если мы не в присутствии, даже если у нас есть интерес, мы забывчивы, и учение никогда не станет для нас чем-то конкретным. Это вторая способность.
Нам также необходимо усердие. Если мы не усердны, учение не становится чем-то конкретным. Кроме того, нам нужно понимать ценность состояния созерцания. У многих такого понимания нет: они думают, что следуют учению, когда выучили какую-нибудь позу или какой-то вид дыхания или знают, как визуализировать божество, — и им этого достаточно. Но ничего из этого не обладает ценностью состояния созерцания. Даже если мы делаем визуализацию божества, это может приносить какую-то пользу, но это никогда не станет путём к реализации. Мы не должны останавливаться на этом. Мы должны помнить, что в конце практики преображения мы растворяем проявление в самих себе, а затем остаёмся в состоянии пустоты или созерцания. Это что-то вроде заключительной части практики, и нам нужно обладать этим знанием, знать ценность созерцания. Это четвёртая способность.
Пятая способность — праджня, интеллект: если мы не используем свои умственные способности, то можем не понять учителя, даже если он нам раз за разом всё объясняет. Иногда учитель может сказать какое-то слово, значение которого нам неизвестно, но благодаря своему интеллекту мы пытаемся понять это слово или, по крайней мере, мы слышим это слово раз, другой, третий или больше и стараемся понять его смысл.
Вот эти пять способностей. Если мы ими обладаем, то можем следовать учению Дзогчен, применять его и понимать, как получить прямую передачу, — первый завет Гуру Гараба Дордже.
Источник: статья «Три завета Гараба Дордже» на портале melong.online/ru.
